С 29 сентября по 11 октября в центре Москвы, в выставочном зале Всероссийского общества охраны памятников искусства и культуры, состоялась выставка-наследие самого яркого и противоречивого художника Магнитки Григория Голланда.

Куратор и организатор выставки Е.Антохин представил 27 работ из частного собрания, выполненных художником в разных жанрах и в разные годы жизни.

         В день открытия экспозиции атмосферу творчества задал  коллектив Оперного театра московской государственной консерватории им. П.И.Чайковского под руководством художественного руководителя театра, профессора А.Н.Якупова, который произнес перед приглашенными глубокую и трогательную речь-воспоминание о магнитогорском художнике. Представителям московских художественных кругов, ряду галерей, и Музею современного искусства на Петровке были подарены памятные альбомы Голланда. Сейчас экспозиция размещается в выставочном зале  редакции журнала «Художественный совет».

 

          В адрес творчества Г.Голланда выступил и известный московский искусствовед, философ, художественный критик и художник Л.Ф.Дьяконицын. Его искусствоведческий очерк, посвященный магнитогорскому художнику, мы далее представляем читателю.

       

Первая в Москве персональная выставка Григория Голланда открыла нам оригинального мыслящего художника. Дело не только в том, что пластика его работ идет от традиций парижского авангарда, а колорит от пылающего цвета иконописи, а в том, что все образы проникнуты раздумьем  о быстротечности жизни, о месте человека, о его судьбе.

       Вот картина «Несение креста», взятая крупно, в упор:  чуть согнутая под грузом фигура человека - далека от примелькавшихся канонов библейского сюжета. Эта история каждого из нас, несущего свой жизненный крест, свои неизбежные испытания и потери. Многие персонажи Голланда связаны с искусством и музыкой: трубачи, скрипачи; и звучание таких картин  - это сложный симфонический хор. Фигурам словно тесно в этом мире, они стремятся выйти за пределы холста. Они рядом, но не слышат друг друга, каждый из них жаждет света и мира.

        Нетерпение художника проявляется в его экспрессивном композиционном характере. Не пройдя обычной академической школы, он, однако, овладел крепким рисунком и умелым использованием широких пятен цвета. Он знал о искусстве ХХ века из многих книг, музейных альбомов. Все это было для него как-бы стартовым полем в творческих поисках, в развитии европейских традиций.

     Картины Голланда -  предчувствие новых перемен в обществе. Напрасно окружающие художника люди долгое время не замечали его пророчеств. В чем-то строй живописи и графики близок нервной манере прозы Достоевского - это, прежде всего, выражение боли оскорбленного человека, состояние, к сожалению, знакомое и по нашим дням. Даже в портрете любимого человека, Зои, глаза полны слез и недоумения, и все это выражено броско, колко, решительно.

           Замечательна его монументальная серия, созданная в больничных стенах. Эти мечущиеся, не зная иногда выхода, персонажи надеются на судьбу, на ход времени. И пациенты и доктора слепы, но позади их открыто звонкое широкое небо. Это нечто близкое к выражению состояния общества у Босха и Брейгеля. Да, художник не скрывал взаимосвязи с творчеством старых и новых мастеров, и тем утверждал действие великих традиций. Его не смущали случайность материала и крайне неприхотливая обстановка, в которой он творил. Подобно философам, он размышлял о личной участи человека, о выборе им пути. Утрированные образы толпы трактуются им, как нечто длительное, но все же временное. Рядом с ней мы видим гармоничные образы клоуна с куклой, задумчивой незнакомки. В этих картинах нет сцен в лицах, но есть сами лица и маски, прямой диалог со зрителем. Укрупненные динамичные формы дают ощущение действия, эффекта присутствия, вхождения в эти толпы, в эти шествия, в эти взыскующие справедливости группы. Не ждите от художника даже тени натурализма, его лица погружены в странные отсветы синего, зеленого и багрового. Поэтому ищущий сладких сцен зритель будет разочарован и даже зол на эту смелость художника. В работах Голланда много театра, но не театра для увеселения, а театра, ждущего исповедного отклика зрителя. Воздействие художника на зрителя заключается не только в психологии образов, но и в самой пластике формы. Широкие удары кисти, силовой рисунок, смелые ракурсы фигур, сама слитность персонажей предстают перед нами словно кусками фресок. И даже знакомые всем евангельские и античные мифы предстают в живом, страстном всплеске чувств. Они словно заново явлены нам мастером.

          Да  именно Мастером предстал перед московскими знатоками искусства этот странный неприкаянный при жизни художник. Ему было тесно в рамках одной живописи. Вызывает интерес его вымышленная экслибрисная серия, а также серия Ню и другие. В графике он старался быть афористичным, близким к лаконичной знаковой форме. Отличительно его чувство контраста черного с белым, смелые теневые заливки формы. Не зря говорится, что талантливый человек, талантлив во многом, поэтому и стихи Григория Голланда горестные, но ироничные, созвучные нашему времени. Они находчивы и остроумны в своих сравнениях, переходах, комментариях. И как все творчество лапидарны и памятны сразу.

           Таков пример художника смотревшего шире своих коллег, шире провинциальной доли, и который смог подняться на уровень высокого искусства. И теперь идут разговоры, не столько о странности и неустроенности его жизни, сколько о замечательных удачах в его творчестве. И Григорий Голланд, как настоящий мастер, сразу был оценен и принят художественной Москвой.

 

                                                                                                    Лев Дьяконицын.

Материал подготовил Евгений Антохин